Иногда я вижу…

  Дата публикации: 16 Июнь 2013 l автор:

Я с детства умела видеть будущее — не то чтобы далекое, нет. Но то, что случится через неделю или месяц, иногда — через год. Проблема, правда, была в том, что я не умела вызывать эти прозрения. То есть иногда вдруг эти картины возникали, а в другие моменты — совершенно ничего.

Поэтому мамины попытки водить ко мне людей за подсказками о том, что будет, провалились. И это развило во мне страшный комплекс — я стеснялась и сейчас стесняюсь говорить кому-нибудь о своих видениях. А впервые я обнаружила свои способности так

Мне было, наверное, года четыре. Мои родители очень плохо жили — ругались, ссорились, грозили друг другу разводом… Молодые были, глупые. И вот как-то мама в истерике кричит отцу: «Убирайся, нам без тебя будет лучше!»

— «И уйду! Мне все надоело! Только смотри, не пожалей! Будешь умолять, не вернусь!» — Папа хлопает дверью и хватает в передней чемодан. Я в углу плачу навзрыд, о детях ведь ни- кто не думает, когда выясняют отношения! Отец носится по комнате, швыряет в чемодан какие-то вещи, книги… А у меня перед глазами вдруг возникает картинка: он стоит под нашим окном, я смотрю на него сверху, и он машет мне рукой… Весело так.

Я понимаю, что он вернется. И успокаиваюсь. Родители жили раздельно примерно год, я скучала по отцу, спрашивала у мамы, когда он придет. Она раздраженно что-то мне отвечала в том роде, что мы и без него проживем. Но я знала, что ей без него плохо, слышала, как по ночам она плачет. Однажды папа пришел за мной в детсад, схватил меня в охапку и долго кружил по двору.

Это было счастье! Я спросила, почему он не возвращается к нам, он смутился и просил передать маме привет. Наверное, они оба осознали, что натворили глупостей. И оба хотели что-то исправить. Помню телефонные звонки и долгие разговоры мамы на кухне при закрытой от меня двери. Наконец однажды мама объявила, что папа зайдет к нам в гости. И я весь день висела на подоконнике — ждала.

И вот он вышел из автобуса, заметил меня, подходя к нашему подъезду, и весело помахал мне рукой. Именно так, как я увидела это год назад. Я не рассказывала родителям об этой сцене, увиденной мною заранее. Да они бы, наверное, и не поверили мне. А вот историю, случившуюся, когда мне исполнилось девять лет, я им поведала.

Я была в лагере, родители приезжали ко мне раз в неделю. И в один из их визитов я, взглянув на отца, когда он сгреб меня в охапку и стал по нашей с ним традиции кружить, увидела его в повязке на голове и с окровавленным лицом. Я закричала и забилась в истерике, мама налетела на отца:
— Ты напугал ее! Прекрати! А папа посмотрел на меня с удивлением и спросил:
— Что случилось, старуха? Ты же никогда не была трусихой! Что с тобой? Я как сумела сквозь слезы рассказала им о только что увиденной картинке. И все повторяла: «Он разобьется! Он разобьется!» Папа расхохотался и щелкнул меня по носу:
— Ты что это? Выдумщица! Хочешь сказать, что умеешь видеть будущее? Колдуньи нам в семье еще не хватало!
— Перестань, Митя! Это не повод для шуток! У девочки явно нервы не в порядке… У мамы было испуганное лицо и дрожал голос.

Они как могли успокоили меня, уехали домой. А через неделю мама навещала меня одна. Под глазами у нее лежали тени, руки тряслись, и она не смотрела на меня… Я подумала: «Что-то случилось». И вдруг поняла: папа в больнице и у него забинтована голова — я заплакала. Почему-то мне казалось, что я виновата в том, что случилось. Будто я принесла им несчастье. На мой вопрос, где отец, мама ответила: «В больнице. Он попал в аварию». Она прижала меня к себе, заплакала и долго не могла успокоиться. Потом она уехала, пообещав позвонить, как только папе станет лучше.

Все обошлось тогда, и отца со шрамом на левой щеке и повязкой на голове я увидела уже через пару недель. После того случая мама уверовала, что ребенок ее обладает способностью к предвидению, и она стала всем хвастаться моими талантами. Когда же однажды я «почувствовала» визит бабушки и деда за неделю до их телеграммы (а приехали они точно как я увидела: втроем с подругой, которую они везли на консультацию в военный госпиталь!) и рассказала родителям, мама и вовсе стала передо мной заискивать. Она даже пыталась приводить каких-то своих несчастных подруг на сеансы, но — увы! — по заказу у меня ничего не получалось.

Я не видела их будущего. Мои неудачи меня смущали, я стала нервничать, грубить и плакать по ночам, и после трех или четырех маминых попыток предъявить мои способности миру, папа стукнул кулаком по столу: — Прекрати использовать ребенка! Чего ты добиваешься? Кашпировского из нее хочешь сделать?! Оставь девочку, она и так по ночам просыпается! Наступило время покоя. От меня отстали. И между прочим, я помню, что стала чаще видеть свои картинки.

Однажды вечером, перед сном, вдруг явился мне наш учитель химии: хитро так на меня посмотрел и сказал: «Учи, учи! Завтра ответишь!» И правда, на следующий день меня вызвали, я блеснула так, что наш химик выпучил глаза. Или в другой раз вижу так ясно: моя подруга Зоя Игнатьева идет по берегу реки — солнце, жарко, она в сарафане… В руках вроде букет из ярко-синих васильков… И вдруг она вскрикивает и исчезает. Непонятно куда: просто была-была и вот растворилась в воздухе. А за ней бегут ее родители, какая-то пожилая женщина еще: все что-то кричат и машут руками… Я так перепугалась и долго размышляла: нужно ли рассказать Зое мое видение?

Мама, выслушав меня, сказала: «Нет, не стоит, ты ведь даже не знаешь, что произошло… то есть что должно произойти. Перепугаешь девчонку!» Зоя едва не утонула в то лето, когда гостила в деревне у бабушки. Благо родители были поблизости — вытащили, насилу откачали. Потом я выросла, встретила человека, который полюбил меня, как мне казалось. И я влюбилась в него. Мы поженились. Когда я была на пятом месяце, меня посетило видение. До сих пор, когда я вспоминаю об этом, у меня начинает бешено колотиться сердце. Я увидела его в комнате с другой женщиной. Копна пепельных волос, худые плечи и очень синие глаза — красивая. В движении ее изящных рук я увидела страшную опасность — не знаю, как это объяснить…

Нет, ничего такого вроде бы в той сцене не было — они были одеты, о чем-то говорили. Никаких объятий или поцелуев… Однако я вдруг поняла, что это конец. Это не просто знакомая или коллега — это женщина, которая принесет мне несчастье. Она отнимет у меня мужа. Я так рыдала, что перепугала его и маму, находившуюся в соседней комнате. Они уговаривали меня пожалеть ребенка, которому вовсе не на пользу такие истерики! Я что-то пыталась объяснить мужу, кричала, что все знаю про его измену, он смотрел на меня как на безумную…

Словом, меня еле-еле привели в чувства. Я до той истории ничего не говорила мужу про свой дар — как-то мне не по себе было, чувствовала, что человек может испугаться такого «прожектора». Я и сама порой боялась собственной прозорливости. Да и мама посоветовала не настораживать мужика: они, мол, все такие нервные. К тому же прагматики, в мистические способности не верят, над предсказаниями обычно смеются только…

Словом, муж был не в курсе. И когда я рассказывала ему о той женщине с копной жестких кудрявых волос в незнакомой комнате, он хохотал как безумный: — Я знал, знал, что беременные порой ведут себя как сумасшедшие… но ты… Ты же умная у меня! Как ты можешь верить в такой бред?! Я почти забыла про это видение, родила дочь. Мы с мужем были очень счастливы. Я даже не помню, чтобы мы ссорились… Он обожал нашу дочку. А когда ей исполнилось три, он пришел однажды и сказал, что встретил женщину… . — Прости, прости меня! Я сволочь, но я ничего не могу сделать с собой. Я люблю ее. Я без нее не смогу. Я с ума схожу, это наваждение…

Он ушел, и я оказалась в положении тех маминых подруг, которые приходили ко мне — десятилетней девочке — за утешением. Они надеялись на мои прозрения, хватались за них как за соломинку. И теперь я была такой же потерянной, такой же несчастной, пыталась понять: за что, за что меня предали? Я бы все отдала, чтобы узнать, что будет дальше? Надеялась увидеть картинку из своего будущего, получить сигнал: он вернется! Но уже знала — не вернется! Нет, не буду наговаривать, он помогал мне растить дочь, почти каждые выходные брал ее к себе. Исправно платил алименты и делал дорогие подарки «от нас с женой» к Дашкиному дню рождения. Я не препятствовала его отношениям с дочерью-я же не дура! И не сволочь. Пусть девочка растет с убеждением, что у нее все нормально: есть мама, есть папа… У нее даже есть «тетя Лена», и ей тоже не возбраняется любить мою дочь.

Однажды мой бывший с новой женой подвозили Дашку к дому. Прощаясь, его жена вышла из машины: высокая женщина с копной пепельных волос. Я стояла у окна и злобно ее рассматривала: красивая… Проводив дочку до подъезда, она подняла вверх глаза: да, это те самые, синие-синие! Она слегка махнула мне узкой изящной рукой — я кивнула в ответ: что ж, надо поддерживать светские отношения! Будь проклят мой дар предвидения! Не хочу больше ничего знать заранее. А с другой стороны, может, когда-нибудь я увижу, что мы с ним снова вместе? А в этих больших синих глазах увижу раскаяние? Я почти уверена, что увижу.

Ольга АРТЕМЬЕВА, г. Самара

Источник: http://www.neveroyatno.info/

Рекламный блок

Прокомментировать

Вы должны быть авторизованы для комментирования.